Шпицберген · от 74°30′ до 78°55′ с. ш. · июль 2026
Солнце
не садилосьКак живут люди на самом верху карты — в 197 кадрах
В этом альбоме
нет ни одного часа
без фотографии.
Девять градусов широты. Восемьсот шестьдесят морских миль. Одиннадцать дней между краем обитаемого мира и берегом того мира, который мы называем обычным.
Есть место, где на карте заканчиваются названия, где меридианы сходятся, словно пальцы сжимающейся руки, а до полюса от носа судна остаётся шестьсот шестьдесят миль. Оттуда мы и начали путь. 17 июля мы отдали швартовы в Лонгйире и следующие одиннадцать дней спускались вдоль архипелага и пересекали Баренцево море — не убегая от него, а читая его: две научные станции, два советских шахтёрских посёлка, фронт откалывающегося ледника, остров с девятью жителями и пять дней открытой воды между ним и Норвегией.
Лонгйир: последний город
Лонгйир не встречает вас радушно — он лишь терпит ваше присутствие. Самый северный город Земли — редкая россыпь стали и дерева на дне долины, которую лёд вырезал за миллион лет; из каждого окна видны горы, которым нет до вас дела. Здесь ничто не вырастает выше щиколотки. В нескольких ладонях под поверхностью земля промёрзла и останется такой навсегда. За последними домами люди носят винтовки — не для церемонии, а потому, что там мнение города заканчивается и начинается безраздельное мнение Арктики. Это суровое место, которое на протяжении нескольких улиц притворяется обычным. С воды оно выглядит именно тем, чем является: горстью спичечных коробков у подножия стены высотой с небо.
На север, к 79°: Ню-Олесунн
Первый переход вывел нас из Ис-фьорда через Форланнсуннет и дальше вдоль необжитого западного берега — 195 миль за 37 ходовых часов. 18 июля в 06:55 UTC GPS зафиксировал самую северную точку нашего пути: 79°00,16′ с. ш., 11°14,25′ в. д. Вчитайтесь: семьдесят девять градусов. Отсюда можно пройти шестьсот шестьдесят миль строго на север и достичь Северного полюса; между вами и ним не будет ничего, кроме пакового льда и кривизны планеты.
Ню-Олесунн, у причала которого мы простояли 37 часов, — самое северное постоянное поселение, которое людям удалось сохранить. Оно существует благодаря упрямству. Несколько десятков учёных зимуют здесь среди ярких деревянных домов на берегу Конгс-фьорда; на другом берегу откалываются ледники, а во всём посёлке действует радиомолчание, чтобы приборы могли слушать небо. Пройдите десять минут в любую сторону — и вы окажетесь единственным тёплым существом в пейзаже, который был древним ещё до появления ходящих по земле существ. Его величие не в красоте, а в безразличии. Именно поэтому оно так велико.
Баренцбург: уголь на краю света
Затем снова на юг, в Баренцбург — российский шахтёрский посёлок, врезанный в склон Грён-фьорда. Советские многоквартирные дома, Ленин, смотрящий вдоль фьорда, угольный пласт, который даёт свет нескольким сотням людей, живущих в нескольких днях морского пути отовсюду. Дома выкрашены в цвета, которые вступают в бой с серым и проигрывают. Это не руины — здесь живут, работают и растят детей, — но посёлок кажется заставой, удерживающей линию, о которой все остальные забыли. Горы за ним огромны и безлики, а город у их подножия мал, как мимолётная мысль.
Пирамида: город, в котором остановилось время
А затем, в глубине Билле-фьорда, под горой пирамидальной формы, давшей посёлку имя, — Пирамида. Сорок семь миль по фьорду привели нас в самую странную гавань путешествия: целый советский город, построенный навсегда и покинутый за один сезон 1998 года. Самый северный на Земле рояль всё ещё стоит во дворце культуры. Самый северный бассейн пуст, безмолвен и выложен голубой плиткой. Жилые корпуса застыли как на параде, во всех окнах темно. Бюст Ленина по-прежнему смотрит через воду на ледник и ждёт смену, которая опаздывает уже на двадцать семь лет.
Идти по его улицам — словно тайком пробраться в музей, где главный экспонат — само отсутствие. Трава, которую советские люди привезли с Украины, всё ещё растёт на центральной площади: газон на 78-й параллели, за которым теперь никто не ухаживает и который пережил посадившую его страну. Город строили для тысячи человек, но в нём нет ни одного; тишина здесь обладает весом, который ощущаешь грудью. Всё человеческое здесь закончилось, а всё остальное — гора, ледник, фьорд — просто продолжилось.
Бьёрнёйя: три часа на самой одинокой якорной стоянке
23 июля мы в последний раз вышли из Ис-фьорда и повернули нос к Норвегии — до неё было 583 мили через открытое Баренцево море. На полпути лежит Бьёрнёйя, Медвежий остров: кулак из камня и тумана посреди абсолютного нигде. Население — девять человек, и все они метеорологи. Мы простояли там на якоре три часа — достаточно, чтобы почувствовать, насколько одиноким может быть место. Скалы, полные морских птиц; ни гавани, ни деревьев, ни укрытия, достойного этого слова, — остров существует главным образом затем, чтобы погоде было где быть измеренной.
Долгий путь на юг
Потом началась самая долгая вахта: 121 час на ходу, пять дней открытой воды. Лаг отсчитывал в среднем 4,8 узла и доходил до 8,2, когда ветер становился попутным. Полуночное солнце кружило по небу, ни разу не коснувшись горизонта. Буревестники часами держались у кормовой четверти — неподвижные крылья, ни одного лишнего усилия, — наблюдая, как мы отрабатываем каждую милю, которая им достаётся даром. На маленькой лодке в очень большом море точно понимаешь свой настоящий размер: зыбь тебя не замечает, горизонт не приближается, а пройденный за день путь выглядит на карте линией, слишком короткой, чтобы иметь значение. И всё же ты продолжаешь нести вахту. В этом вся дисциплина морского перехода: быть ничтожно малым и держаться графика.
Тромсё
28 июля в 22:49 UTC мы подали швартовы на берег в Тромсё — на 69-й параллели, которая при планировании казалась глубокой Арктикой, а теперь ощущалась тропиками. Деревья. Запах земли и дождя. Уличные фонари, движение, люди, которые ходят без винтовок и не смотрят сперва на небо. Одиннадцать дней, 860 морских миль, 174 часа на ходу, 9,4 градуса широты — спуск из мира, который не хочет нашего возвращения, в мир, устроенный так, будто первого не существует.
Цифры для судового журнала. Этап 1: Лонгйир — Ню-Олесунн — Баренцбург, 195 морских миль за 37 часов. Этап 2: Баренцбург — Пирамида, 47 миль за 9 часов, максимальная скорость 9,2 узла. Этап 3: Пирамида — Лонгйир, 34 мили за 8 часов. Этап 4: Ис-фьорд — Бьёрнёйя — Тромсё, 583 мили за 121 час. Четыре GPS-трека, 81 105 точек, одна лодка и всё безразличное величие высокой Арктики от 79° до 69° северной широты.
Что происходит со льдом
Но один набор цифр переживёт судовой журнал. Кронебреен и Конгсбреен — два приливных ледника в глубине Конгс-фьорда — с 1990-х отступили более чем на пять километров каждый. Два из этих километров пришлись на последние пять лет, а в 2025 году один только Кронебреен потерял рекордные 715 метров за один сезон. Ню-Олесунн существует именно для того, чтобы это измерять: четырнадцать станций десяти стран, гляциологи и геологи, которые каждое лето прилетают на две недели и снимают показания с тех же реек и кромок, что и их предшественники. Вечером 18 июля в сотне метров от этой лаборатории у берега сел на мель обломок льда. К следующему утру он растаял без следа.
Можно подойти к фронту ледника и сфотографировать, как он откалывается, но снимок ничего не скажет о направлении перемен. Измерительные приборы скажут. Каждый фьорд, в который мы заходили в этом путешествии, сегодня длиннее, чем во времена строительства домиков в его верховьях. И причина у этого только одна.
The Flight In
Oslo → 78°15′N
Three hours north of the mainland the map stops offering names. The ice comes up under the wing first, then the fjords, then a gravel strip beside the sea.
- Latitude
- 78°15′N
- Airport
- Svalbard Lufthavn
- Opened
- 1975
- Runway
- 2,483 m on permafrost
Why there is a runway at all
Svalbard Lufthavn is the world's northernmost airport with scheduled service. It was opened by King Olav V in 1975; before it, the archipelago was reachable only by ship, and for eight months of the year effectively not at all. The runway is built on permafrost and has to be watched as the ground warms.
What you see from the window
Spitsbergen is about 60 per cent ice. The white is not snow but the tops of ice caps draining into fjords, and the turquoise at their feet is rock flour — glacial silt so fine it hangs in the water and turns it opaque.
Longyearbyen
78°13′N
Two thousand four hundred people from more than fifty countries, living where nothing grows above knee height and nobody may leave town unarmed.
- Latitude
- 78°13′N
- Founded
- 1906
- Population
- ≈2,400
- Nationalities
- 50+
- Dark season
- Late Oct – mid Feb
A company town that outlived its company
Longyearbyen is named after John Munro Longyear, the American who opened the Arctic Coal Company mine here in 1906. Coal built every road and every trestle you can see; the last Norwegian mine on the archipelago is now winding down, and the town runs on research, satellites and visitors instead.
The rules of living here
The 1920 Svalbard Treaty gives every signatory nation the right to live and work on the archipelago visa-free, which is why fifty-odd nationalities share a town of 2,400. Outside the settlement limit a firearm is mandatory because of polar bears, and the wooden houses stand on piles driven into permafrost so their own warmth does not melt the ground out from under them.
Northbound
Isfjorden → Kongsfjorden
Three days north with the sun refusing to set. Watches kept by the clock rather than the light, and the coast getting emptier by the hour.
- Distance
- ≈120 nautical miles
- Midnight sun
- 20 Apr – 22 Aug
- Sea temperature
- 3–6 °C
- Crew
- Six, four-hour watches
Sailing where the sun does not set
Above 78°N the sun stays up continuously for four months. Navigation lights become pointless and the body loses its anchor: the galley runs all night, the watch changes at 02:00 in full daylight, and the only way to know the hour is to look at the log.
Why the water is warm enough to sail
The West Spitsbergen Current carries Atlantic water up the western coast, which is why this side of the archipelago is navigable in summer while the same latitude in Greenland or Siberia is locked in ice.
Ny-Ålesund
78°55′N
Thirty-five people in winter, ten nations, and no mobile network at all. The northernmost year-round settlement on earth exists so that somebody is here to take the measurements.
- Latitude
- 78°55′N
- Founded
- 1917
- Winter population
- ≈35
- Nations
- 10
- Mining ended
- 1963
- Waffle house
- Volunteer-run, final season
- Weather hold
- 37 hours alongside
From coal to instruments
Kings Bay Kull Compani began mining here in 1917. The coal was poor and the mines were lethal — an explosion in 1962 killed 21 men and brought down the Norwegian government of the day. Mining stopped in 1963 and the village was handed to science; today fourteen stations run by ten countries measure atmosphere, glaciers, permafrost and birds from the same red huts the miners left.
The mast the Norge flew from
The steel lattice mast on the tundra south of the village was raised in the winter of 1925-26 for the airship Norge. On 12 May 1926 Amundsen, Ellsworth and Nobile flew from here across the North Pole to Alaska — 5,460 km in 72 hours, and the first crossing of the Pole that anyone has ever been able to verify from the navigation logs. The mast is all that is left of it.
Radio silence
Ny-Ålesund keeps a radio-quiet zone: no mobile phones, no wifi beyond the stations, nothing that would contaminate the instruments listening to the upper atmosphere. It is the quietest inhabited place most visitors will ever stand in.
The waffle house
For years the small red hut by the quay has been opened by volunteers from the families of Ny-Ålesund's old coal miners, serving waffles to whoever has just come ashore. It is the northernmost place on earth where somebody hands you a hot waffle on a paper plate, and 2026 is the last year they are going to be there.
The glacier is the experiment
Kongsfjorden is measured because it is changing faster than almost anywhere else with a jetty. Kronebreen and Kongsbreen have each retreated more than five kilometres since the 1990s, two of those in the last five years, and in 2025 Kronebreen alone gave up a record 715 metres in a single season. Teams of glaciologists and geologists fly in for a fortnight at a time every summer to read the same stakes, gauges and fronts their predecessors read, which is the only way anyone knows the number at all.
Kongsfjorden
The fjord
Twenty kilometres of water with three glaciers at the end of it, walrus on the spits and weather that arrives from nowhere.
- Length
- ≈20 km
- Glacier front
- Kongsvegen · Kronebreen
- Walrus
- Protected since 1952
- Reindeer
- Svalbard subspecies
A fjord that is being measured to death
Kongsfjorden is one of the most closely studied fjords on the planet — warm Atlantic water now pushes right to the glacier fronts, and the species list has been shifting north within a single working career. Everything you see here is somebody's dataset.
Animals that should not be able to live here
Svalbard reindeer are the smallest in the world: short-legged, thick-bodied and unafraid, because there have never been wolves here to teach them otherwise. Walrus were hunted to near-extinction by the 1950s and protected just in time; the herds on these spits are the recovery.
Barentsburg
Grønfjorden · 78°04′N
Three hundred people still cutting coal out of a mountain at 78 degrees north, under a Russian flag, on Norwegian soil, because the treaty says they may.
- Latitude
- 78°04′N
- Mining since
- 1932
- Population
- ≈300
- Coal shipped
- ≈100,000 t/yr
- Pool
- Northernmost, still filled
- Pool
- 25 m, four lanes
A Soviet town that never stopped
Arktikugol has mined here since 1932. At its peak Barentsburg held over 2,000 people; it holds about 300 now, flown in on rotation from Russia and Ukraine, and it still ships roughly 100,000 tonnes of coal a year to Denmark, Portugal and Spain. This is not a museum: the mine works, the power station burns its own coal, and the greenhouse grows the salad.
What a town needs at 78°N
The sports complex holds a 25-metre, four-lane freshwater pool, a gym and a sprung-floor hall — a serious municipal swimming bath for a settlement of three hundred people, kept running through the polar night. Beside it is Krasny Medved, the archipelago's first brewery. There is a school, a canteen, a chapel and a cultural centre, because a place this remote has to supply everything a life needs or nobody stays.
The bust and the slogan
The Lenin bust on the main square is the second-northernmost in the world, and the sign behind it still reads *Our goal — communism*. It survived because taking it down was never worth the argument.
The ballerina's town
Maya Plisetskaya lived here as a child between 1932 and 1936, while her father Mikhail ran the Arktikugol trust and served as Soviet consul. She gave her first stage performance in Barentsburg. He was executed in the Great Purge in January 1938; she went on to become the defining ballerina of the Bolshoi. Their house is now a museum.
Pyramiden
Billefjorden · Abandoned 1998
A model Soviet town for a thousand people, built where nothing grows, emptied in a single season and left standing because removing it would have cost more.
- Founded
- 1910, Swedish
- Sold to USSR
- 1927
- Peak population
- ≈1,000
- Last coal
- 31 March 1998
- Caretakers now
- ≈6 in summer
Built to prove a point
Sweden founded Pyramiden in 1910 and sold it to the Soviet Union in 1927. What Arktikugol built here was not a mining camp but an argument: a Culture Palace, a heated swimming pool, a greenhouse, a stage, a library, and soil shipped in by boat from Ukraine so that grass would grow in the square. Miners competed for postings.
Why it stopped
The coal was poor and the mine never paid. Then in August 1996 a chartered flight from Moscow carrying miners and their families flew into Operafjellet on approach to Longyearbyen and killed all 141 people aboard, most of them from these buildings. The Soviet Union was already gone and the money with it. The last coal came up on 31 March 1998 and the town was empty by October.
Kept by the cold
Nothing was packed. Dishes stayed on the canteen shelves and sheets stayed folded on the beds, and the dry Arctic air has held it all in place for nearly thirty years. A handful of caretakers live here through the summer now, running a hotel in the old block — the town is inhabited again, just barely.
Behind the Doors
Pyramiden, inside
The pool was drained, the piano left on the stage, and a calendar for 1997 is still pinned to the wall where somebody stopped turning the pages.
- Culture Palace
- Opened 1970s
- Grand piano
- Red October, still in tune
- Pool
- 25 m, drained
- Calendar
- 1997
- School closed
- 1998
The northernmost grand piano
The Red October grand on the Culture Palace stage came in by boat with a consignment of accordions and keyboards. It is the northernmost grand piano in the world and, by most accounts, still roughly in tune — the building is cold and dry enough to have spared it.
A life interrupted mid-sentence
What makes these rooms difficult is not the ruin, it is the ordinariness: children's drawings still clipped to the rack, skis stood in the corner, a cash register with its last paper roll in it, jars on a windowsill. Everyone expected to come back after the season.
The Ice
Nordenskiöldbreen
Eighty metres of blue wall at the head of the fjord, shedding itself into the water while you watch and listen.
- Front width
- ≈6 km
- Height
- ≈40–80 m
- Retreat
- ≈2 km since 1900
- Ice age at front
- Centuries
Blue because it is old
The blue is not colour, it is age. Ice under centuries of pressure loses its air bubbles, and the denser it gets the more red light it absorbs, leaving the blue to come back out. The bluest ice at the front is the oldest thing in the picture.
A front that keeps moving back
Nordenskiöldbreen has pulled back roughly two kilometres since 1900 and the retreat is accelerating. The charts on the boat are older than the coastline.
Isfjorden
Under way
Between the towns, the boat and the watch: making miles up a fjord with the mountains keeping their distance.
- Isfjorden length
- ≈100 km
- Watch system
- Four hours on, eight off
- Nearest hospital
- Longyearbyen
Sailing without a safety net
There is no coastguard helicopter beyond a certain range and no other traffic to speak of. Everything the boat needs it carries, and everything that breaks gets fixed by whoever is awake.
Open Water
Isfjorden → the Barents Sea
Out of the fjords and into the swell. Tall ships on the horizon, a whale alongside, and the first night that needed navigation lights.
- Passage
- ≈480 nautical miles
- Whales
- Minke, fin, blue
- Sea state
- Barents Sea, open
- Watches
- Round the clock
Why the whales are back
Every large whale in these waters was hunted to commercial extinction, some twice — Svalbard's bowhead fishery was finished by 1800. Minke and fin whales feed along this shelf edge again now, on krill brought up where the Atlantic water meets the polar front.
Bjørnøya
Bear Island · 74°30′N
Halfway between Svalbard and Norway, three hundred metres of cliff with a hundred thousand birds on it and nine people living behind.
- Latitude
- 74°30′N
- Area
- 178 km²
- Named
- 1596, by Barentsz
- Population
- 9, at the met station
- Seabirds
- ≈100,000 pairs
Named for one bear
Willem Barentsz found the island in 1596 and named it for a polar bear his crew fought and killed on the shore. It has been a whaling base, a coal mine, a fishing station and a fox-trapping ground, and none of it lasted.
Nine people and a radio
Bjørnøya Radio, a manned meteorological station on the north coast, is the only settlement. Nine people rotate through it, six months at a time, reporting weather for the whole Barents Sea. It is the loneliest posting in Norway and there is a waiting list.
The Crossing
Barents Sea → Norway
Two days of open water with the sun refusing to set and the sea going to silk, then a smell of grass on the wind before any land showed.
- Distance
- ≈300 nautical miles
- Time
- ≈48 hours
- Landfall
- 69°39′N
- First dark
- 28 July
Coming back under the horizon
Somewhere around 72°N the sun starts touching the horizon again for the first time in two weeks, and a night that had been theoretical becomes real. The crew notice it before the instruments do.
Tromsø
69°39′N
Landfall in the rain: a bridge, a concrete cathedral lit from inside, and trees for the first time in a fortnight.
- Latitude
- 69°39′N
- Population
- ≈78,000
- Bridge
- 1960, 1,036 m
- Arctic Cathedral
- 1965
- Polar night
- Late Nov – mid Jan
The Gateway to the Arctic
Tromsø outfitted the expeditions — Nansen, Amundsen, Nobile's rescue — and buried a good many of the men who did not come back. It is still the northernmost university town in the world, and the northernmost place with a brewery, a cathedral and a botanical garden.
Ishavskatedralen
The Arctic Cathedral, finished in 1965 to Jan Inge Hovig's design, is eleven concrete A-frames set against each other like ice floes shoving up. The east gable is one of Europe's largest stained-glass windows. It is not a cathedral at all, strictly — it is the parish church of Tromsdalen — but nobody calls it that.
